В очередном испытательном полёте на высоте 20 тысяч метров у Владимира Ильюшина двигатель с резким грохотом прекратил работу и по машине прошла сильная вибрация.

В жизни лётчиков-испытателей происходит довольно много интересных и поучительных случаев, но обычно такие люди немногословны и сдержаны, не любят распространяться об этих событиях. Вот такой случай на заре появления самолётов с треугольным крылом имел место в жизни лётчика-испытателя Владимира Ильюшина.

Это был период покорения больших высот и немыслимых скоростей.На машинах, имевших треугольное крыло много было отдано времени на испытание двигателей, проверке их на режимах неустойчивой работы, остановке в воздухе и запуске после отказа в полёте. Надо отдать должное, запускались эти моторы поразительно идеально практически во всех случаях.

На этих самолётах ещё не было опыта посадки без двигателя, вернее, такие полёты заканчивались очередной трагедией, методика была не отработана. В очередном испытательном полёте на высоте 20 тысяч метров у Владимира Ильюшина двигатель с резким грохотом прекратил работу и по машине прошла сильная вибрация.

Как рассказывает сам лётчик, сразу промелькнула мысль всё-таки достала его машина и всё кончится не так хорошо как прежде. Выполнив отворот в сторону аэродрома, он почувствовал в этот момент, что сознание стало ясным и появилось чёткость и прозрачность мысли. Сразу после доворота была предпринята попытка запуска двигателя, потом ещё и ещё. Двигатель так и не ожил, аэродром отчётливо вырисовывался вдали, а запас высоты становился всё меньше и меньше.

Стало очевидно, что попытки запуска ни к чему не приведут и скоро встанут генераторы – пришло время доклада РП об аварии и обеспечения беспрепятственного захода на посадку. Аэродром вырастает в размерах, высота тает. Владимир Ильюшин рассказывал, что всё происходило как на экране, при просмотре необычно контрастного фильма.

Надо было чётко выдерживать скорость, большая не нужна, снижение и так крутое, но и с меньшей скоростью подход к земле опасен. Пилот установил более больший угол глиссады захода, выпустил шасси и снижение стало ещё больше до 50 м/сек, но сейчас скорость – это жизнь. Выдерживается скорость, высота 800, 400,300 и Владимир начинает уменьшать угол планирования, сначала плавно, а затем более энергично, соразмерно падает скорость. Ещё добирается ручка на себя и выпускаются закрылки.

Со скоростью 450 км/час и снижением 1 м/сек с высоты 5 метров машина плавно касается бетонки и практически без торможения пробегает всю длину ВПП и без остановки заворачивает на рулежку. Самолёт окружают машины, видны примчавшиеся друзья с какими-то серо-зелёными лицами, становится понятно каково здесь им пришлось в ожидании посадки. Подходит главный конструктор и молча пожимает руку. Слов не надо и так всё ясно.

Через три дня собирается совещание, чтобы обсудить все промахи и ошибки и наметить предварительную методику посадки с отказавшим двигателем. Ведь эта была первая посадка в СССР на таком типе самолёта без работающего двигателя. Официально её утвердят после специальных испытательных полётов.

На все вопросы, возникшие на совещании, Владимир ответил, высказал своё понимание процесса, иногда слишком горячо защищая свои предположения, чувствуя их правильность. В конце беседы неожиданный вопрос задаёт лучший друг – вопрос, который надо бы задать с глазу на глаз:
— Скажи Володя, когда для тебя стало ясно, что самолёт удастся посадить?
На совещании все настороженно смотрят на меня и замолкают, в кабинете зависает напряжённость, надо отвечать, вопрос лобовой и нужно ответить прямо не увиливая:
— Положа руку на сердце, сразу после остановки двигателя.

comments powered by HyperComments